Краткое содержание нана

Анализ Роман Нана Краткое содержание — Золя Эмиль

Назад ||Далее

Первая книга, которую он создал в Медане, была «Нана» (1880).

…1867 год. Парадный год Империи. Год Парижской всемирной выставки. Ее открытие состоялось в мае. «Со всех сторон земли началось паломничество императоров и королей, их шествию не было конца. Карнавалы, увеселения и празднества опьяняли обезумевший Париж. Золочепын фасад Империи сверкал в багровых лучах заката».

Золя создал в своем романе дерзкие и глубоко правдивые картины моральной деградации власть имущих, верхов общества Империи. Падшая женщина, «взлетевшая, словно золотая муха со дна гноища», стала символом зачумленного общества, орудием его разрушения.

Гюстав Флобер был восхищен романом. «Вчера, — писал он Золя, — я весь день до половины двенадцатого ночи сидел за вашей «Нана»… я совсем обалдел, .. Характеры изумительно правдивы…

Наши эксперты могут проверить Ваше сочинение по критериям ЕГЭ

ОТПРАВИТЬ НА ПРОВЕРКУ

Эксперты сайта Критика24.ру Учителя ведущих школ и действующие эксперты Министерства просвещения Российской Федерации.

Как стать экспертом?

Смерть Нана достойна Микеланджело! Великолепная книга, дружище!»

Роман вышел в свет 15 февраля 1880 года и за короткий срок разошелся в десятках тысяч экземпляров. Такого успеха не имело еще пи одно произведение Эмиля Золя; вместе с тем оно стало поводом для жестоких нападок на писателя. Но невозможно было опорочить горькую правду, содержащуюся в этой книге.

Издание «Западин», которую критики окрестили «библией натурализма», а затем сенсационный успех «Нана» вызвали острые споры в литературе, главным объектом которых было творчество Эмиля Золя.

В творчестве Золя, в его исканиях, говорит Луи Арагон, невозможно разобраться, нельзя их понять в отрыве от политики, от общественной борьбы, от развития цивилизации. Научные открытия, свидетелем которых он был, невиданный индустриально-технический прогресс, обострение социальных противоречий коренным образом меняли представления людей, их взгляды на жизнь и на происходящие в ней процессы.

Отбрасывались или ставились под сомнение многие, прежде казавшиеся незыблемыми и вечными, философские, политические, естественнонаучные теории и доктрины. Эта переоценка ценностей наводила Золя на мысль о необходимости поисков более совершенных методов художественного отображения жизни человека и общества, новых путей развития литературы.

Дух времени требовал вырвать ее из «плена лжи и заблуждений» и подчинить общей научной эволюции эпохи. Если экспериментальный метод, рассуждал писатель, мог быть перенесен из области химии и физики в область физиологии и медицины и там успению применяться, то он может быть перенесен из области физиологии в область натуралистического романа.

«Расширьте роль экспериментальных наук, доведите ее до изучения. страстей и описания нравов, и вы получите наши романы, которые исследуют причины, объясняют их, собирают человеческие документы, чтобы иметь возможность властвовать над средой и человеком, чтобы развить хорошие задатки и подавить плохие».

Натуралистический роман, весь смысл которого, отмечает писатель, заключен в экспериментальном методе наблюдения и в строгой документальности, не есть чей-то досужий вымысел, это — итог научной эволюции эпохи.

Концепция натурализма Золя несла на себе печать противоречий, характерных для духовной жизни Франции второй половины минувшего века.

Утверждая право художника говорить правду о своем времени, она лишала его возможности давать оценки, ограничивала его роль ролью наблюдателя.

Провозглашая объективный, опирающийся на научный анализ и документальную достоверность показ жизни человека и общества, натурализм не видел надобности в обобщении и синтезе, полагая, что умело поданные факты сами приведут читателя к нужному выводу.

Сучков, «не могло втиснуться в догматы натуралистической эстетики и при всей своей органической цельности являло собой поле битвы, где сталкивались, сосуществовали, разрушали друг друга натуралистические и реалистические тенденции и способы изображения жизни.

Золя «Нана» — краткое содержание

Золя

— все произведения

Золя

— сочинения по произведению Страница: Анна Купо по прозвищу Нана, дочь спившейся прачки Жервезы Маккар и покалечившегося рабочего Купо, умерла в Париже в 1870 г. восемнадцати лет от роду от оспы, пережив на несколько дней своего двухлетнего сына и оставив в печали несколько десятков своих любовников. Впрочем, её любовники утешились быстро. Кроме того, надвигалась война с пруссаками. В комнате, где разлагалась Нана, чье прекрасное, с ума сводившее лицо превратилось в гнойную маску, то и дело раздавался крик: «В Берлин! В Берлин! В Берлин!»

…Она дебютировала в театре Борднава «Варьете», куда на премьеру пародийной оперетты о триумфе Венеры над рогоносцами собрался весь светский, литературный и театральный Париж. О Нана все говорили уже неделю — эта не умевшая повернуться на сцене, обладавшая скрипучим голосом, лишенная всякой грации полная девушка покорила зал с первого своего появления на сцене: не талантом, разумеется, но сумасшедшим зовом плоти, исходившим от нее. Этот-то зов привел к её ногам всех мужчин города, и она не умела отказывать никому, ибо о любви у нее были сентиментально-галантерейные представления, разврат перестал быть ей в новинку едва ли не с четырнадцати лет, а деньги любовников были единственным источником её существования. Неряшливая, живущая среди неопрятности и грязи, проводящая дни в сверхъестественной праздности Нана выглядела поистине роскошным животным и в качестве такового была равно привлекательна для бульварного журналиста Фошри, банкира Штейнера, полусветских львов Вандевра и Ла фалуаза, аристократа графа Мюффа. Вскоре к этим поклонникам прибавился семнадцатилетний Жорж Югон, отпрыск аристократического рода, совершенный ребенок, весьма, однако, прыткий в постижении запретных удовольствий.

…Графиня Сабина Мюффа, вышедшая замуж семнадцати лет, жила весьма добродетельно и, правду сказать, скучно. Граф, человек желчный и замкнутый, старше жены, уделял ей явно недостаточно внимания. Фошри, скучающий на рауте у Мюффа, начинает всерьез подумывать о том, чтобы добиться её расположения. Это не мешает Фошри присутствовать на ужине, который дает Нана, собирая на нем актеров и актрис своего театра, но главное — мужчин, осаждающих её квартиру днем и ночью. Разговор на ужине у Нана, хоть и не в пример более оживленный, крутится вокруг тех же тем: война, политика, сплетни. Сплетни, однако, главенствуют. Все связи на виду, и дамы спокойно обсуждают с мужчинами достоинства своих любовников. Напившись, Нана впадает в истерику: как всякая шлюха, она начинает требовать от присутствующих уважения к себе и сетует на свою ужасную жизнь. Ее жалобы сменяются столь же истерическими признаниями в любви к очередному её кавалеру — Дагнэ; присутствующие обращают на все это мало внимания, поглощенные кто карточной игрой, а кто — выливанием шампанского в рояль. В подобных развлечениях охотно участвует не только интеллектуальная, но и политическая элита: сам принц становится завсегдатаем театра «Варьете» и в антрактах всегда бывает в уборной Нана, а то и увозит её со спектакля всобственной карете. Страница:

Герои романа

Главная героиня романа – куртизанка Нана, Анна Купо. С одной стороны, её образ жертвы социальных обстоятельств традиционен для французской литературы. С другой – это реальная девушка с очень ярким характером, при этом не похожая на сентиментальных падших женщин литературы.

Характер и образ жизни Нана, согласно концепции натурализма, обусловлен наследственностью. Её отец, кровельщик Купо, алкоголик. Её мать, прачка Жервеза, происходит из семьи пьяниц и развратников. В конце романа «Западня» возникает маленькая Нана. Она жила в трущобе, окружённая нищетой, наблюдающая пьяные драки и побои. Нана поступила на работу в цветочную мастерскую, но избрала путь куртизанки и убежала из дому. Все эти события предваряют роман «Нана» и готовят читателя к восприятию образа героини.

В заметках к роману Золя определяет Нана как славную девушку, которая подчиняется своей натуре, не творит зла ради зла и легко поддаётся жалости. У неё птичий ум, нелепые причуды. Девушка не думает о завтрашнем дне. Она смешливая, весёлая, суеверная и богобоязненная, любит родных и животных. Остроумия в ней нет.

Кроме жизненности и «телесности» Нана, в ней воплощены символичность или аллегоричность. Флобер писал о героине, что «Нана поднимается до мифа при всей своей реальности». Золя говорил о Нана, что она становится силой природы и орудием разрушения. Разложение общества поднимается снизу и разрушает правящую верхушку. Аллегорию Нана объясняет сам писатель: «Нана – золота муха, зародившаяся в падали и заражающая впоследствии всех, кого она ужалит». Высшей моралью книги Золя считает призыв «Закопайте падаль».

Это призыв изжить пороки общества, а Нана – их жертва и воплощение одновременно.

Из всех любовников Нана самый многострадальный – граф Мюффа. Он потратил на Нана огромные суммы, наследство дочери, за что та подала на него в суд. Графиня сбежала от Мюффа с приказчиком. Равнодушная Нана жестока с Мюффа, который раскрывает ей все семейные тайны. Она изменяет графу, последней каплей становится измена Нана на купленной им серебряной постели с его стариком-отцом. Но даже любящий Нана граф не решается войти к больной Нана, боясь заразиться оспой.

О книге «Нана» Эмиль Золя

Эмиль Золя, несомненно, умеет превратить мерзкое и гадкое во впечатляющее. Да, нужно обладать гениальным талантом, чтобы читатель, внутренне содрогаясь при чтении каждого нового абзаца, все же не забрасывал книгу «Нана». И правда, этот роман не зря считается одним из лучших у Золя – его действительно стоит прочесть.

Скачать книгу «Нана» можно внизу страницы в формате epub, fb2 и rtf.

Нана… рыжая пышка, одурманившая абсолютно всех парижских мужчин. Среди ее поклонников есть не только простые горожане, но и настоящие аристократы. На что готов пойти каждый из них ради нее? Именитые господа опускались до немыслимого уровня, теряя все свое достоинство, чтобы добиться ее. Я не говорю уже о том, как рушились их семьи и карьера… А между тем, в куртизанке Нана ведь не было ровным счетом ничего особенного.

Одаренная разве что молодостью, глупая, грубая, бездарная и невоспитанная Нана влюбляла в себя всех без исключения. Чем же она манила к себе? Она, в отличие от порядочных женщин, была доступной… за деньги. Ухаживания любовников за Нана – это длинная очередь ожидающих мужчин, каждому из которых хочется побыстрее зайти в ее комнату и удовлетвориться. Такое впечатление, что ее жилье стало сортиром. Нет, ну правда же, зашел, сделал свое дело и скрылся…

Примечательно то, что виновата во всем не Нана, а знатные представители общества. Они рождают спрос, а значит его должны удовлетворять молодые доступные блудницы. Ведь вы только посмотрите, сколько готовы отдать парижские богачи, чтобы побывать в ее объятиях! Ее – пустоголовой пухлой проститутки…

Эмиль Золя очень ярко изобразил моральный упадок общества. О чувствах в «Нана» речь не идет. Люди способны только лишь на ощущения: чтобы сию минуту, и побыстрее, и все – в этом убогий смысл существования сотен несчастных парижан. Каждый из них просто захлебывается пагубностью собственный первобытных инстинктов, невыносимого вожделения и животной похоти.

Случается, что в душах людей воцаряется пустота, но не потому, что судьба преподнесла им невыносимое горе, а по той простой причине, что делать-то особо нечего. Жизнь обеспечена, и задумываться о том, как заработать на хлеб насущный, не приходится. Кругом одна скука, ведь все возможные способы развлечения уже перепробованы. Как бы еще поразвлечься? Так рождается разврат – неиссякаемый источник удовольствия опустошенных, как у Нана, душ…

Тема и проблематика

Проблематика романа была точно определена в критических статьях. Критики утверждали, что писатель подобен человеку, который «ничего не боится и дерзко подносит факел к грудам нечистот». В этот период своего творчества Золя решил осветить запретные для общества темы.

Эмиль Золя обличает общество, которое «рушится, когда замужняя женщина конкурирует с продажной девкой и когда какой-нибудь Мюффа позволяет своей жене бесчестить себя, пока сам он пятнает свою честь с какой-нибудь Нана».

Тему романа Золя определил в заметках: «Целое общество, ринувшееся на самку»; «Свора, преследующая суку, которая не охвачена похотью и издевается над бегущими за ней псами»; «Книга должна быть поэмой пола, и мораль её всё тот же пол, переворачивающий мир».

История создания

Роман «Нана» Написан Эмилем Золя в 1878 г. Он был опубликован в 1880 г. отдельной книгой. До этого роман публиковался в виде фельетонов в газете «Le Voltaire» с октября 1879 г. по февраль 1880 г.

Все экземпляры были мгновенно раскуплены. Успех был подобен скандалу, в некоторых странах роман был запрещён как «оскорбляющий общественную нравственность».

Роман входит в серию «Ругон-Маккары», задуманную в 1868 г. и написанную в течение более 20 лет: с 1871 по 1893 гг

Первоначально в замысле Золя акцентировал внимание на теории наследственности и был приверженцем «Физиологического романа». Потом Золя планировал показать воздействие на формирование характера героев в равной степени физиологических и социальных законов

По мере работы над серией социальный план становится всё более значимым для писателя, и постепенно акцент переходит с обусловленности судьбы героев наследственностью на социальные причины и общественные проблемы. Подзаголовок цикла – «Биологическая и общественная история одной семьи в эпоху Второй империи». Начинается повествование 1851 годом, а заканчивается 1870, разгромом Второй империи. Но в цикле есть отсылки к более ранним и более поздним периодам.

«Нана», девятый роман серии, является продолжением романа «Западня», в котором речь идёт о родителях героини. В том же романе показаны истоки её личности, описано её детство и взросление, отношения с родителями и разочарование в подобной нищенской жизни.

Знакомство с Купо, его родственниками и свадьба

После драки в прачечной прошло три недели. В одном из парижских кабаков под названием «Западня» Жервеза знакомится с кровельщиком Купо, который поит ее сливянкой и зовет жить вместе с ним. Женщина отказывается. Проходит еще два месяца и Купо делает Жервезе предложение. На этот раз бедняжка соглашается, и ее жених знакомит невесту со своими родственниками – сестрицей и ее супругом по фамилии Лорилле, который занимается ювелирным делом. Сестра Купо сразу невзлюбила избранницу своего брата. В начале лета Купо и Жервеза венчаются в церкви и официально регистрируют свои отношения. Свадьба проходит в ресторане «Серебряная мельница». Среди гостей оказывается много невежественных и недобродушных людей, которые то и дело занимаются за столом сплетнями и сорятся друг с другом. В этот же день сестра Купо дает своей новой родственнице прозвище Хромуша.

Рождение дочери и знакомство с соседями

Проходит 4 года. У семьи Жервезы и Купо появилось немного денег, и они решают обновить мебель в своей новой двухкомнатной квартире, в которой даже есть кухня. Старший сын Клод покинул дом, чтобы заниматься живописью. Супруга Купо находится на последнем месяце беременности. Прямо во время занятия домашними делами у нее начинаются схватки, но она не прекращает готовить мужу обед, так как не может оставить его голодным. В итоге Жервеза не успевает добраться до кровати и рожает прямо на полу кухни. Не прошло и дня после рождения их дочери, как женщина встала на ноги, чтобы хлопотать по хозяйству, а через 3 дня пошла на работу в прачечную госпожи Фоконье.

После рождения Наны семейство Купо начинает дружить со своими новыми соседями – пожилой женщиной, которая занимается плетением кружев, и ее сыном – кузнечных дел мастером Гужо. Однажды сосед помогает Жервезе избежать опасности на баррикадах в центре французской столицы, после чего становится ее преданным другом.

Эмиль Золя. Нана

Ругон-Маккары — 9

1
   В девять часов зал театра «Варьете»  был  еще  пуст.  Лишь  кое-где  на
балконе и в первых рядах партера, скупо озаряемых люстрой с  приспущенными
огнями,  уже  ждали  зрители,  еле  видные  в  креслах,  обитых   бархатом
гранатового цвета. Большое красное пятно  занавеса  тонуло  во  мраке.  Со
сцены не доносилось ни звука, рампа была погашена,  пюпитры  музыкантов  в
беспорядке сдвинуты. И  только  наверху  под  самым  куполом,  на  росписи
которого в позеленевших от газа небесах  стремили  свой  полет  женские  и
обнаженные детские фигуры, только  там,  на  галерке,  непрестанно  гудели
голоса, раздавался  смех,  и  под  широкими  полукружиями  золоченых  арок
громоздились друг над другом головы  в  чепчиках  и  каскетках.  Время  от
времени  озабоченная  билетерша  с  билетами  в  руках  пропускала  вперед
господина с дамой; заняв места,  мужчина  во  фраке  и  стройная  нарядная
женщина медленно обводили взглядом зал. В партер вошли двое молодых людей.
Они остались стоять, разглядывая зал.
   — Я тебе говорил, Гектор! — воскликнул тот, что был постарше,  высокий,
с черными усиками. — Мы пришли слишком рано. Я успел бы докурить сигару.
   Мимо прошла билетерша.
   — О, господин Фошри, — непринужденно обратилась она,  —  до  начала  не
меньше получаса!
   — Зачем же тогда назначили на девять часов? — проворчал  Гектор,  и  на
его худом, длинном лице выразилась досада. — Еще утром Кларисса — она ведь
занята в спектакле — уверяла меня, что начнется ровно в девять.
   С минуту они молчали, подняв головы, всматриваясь в неосвещенные  ложи.
Но ложи казались еще темнее от зеленых обоев,  которыми  были  оклеены.  В
полный мрак был погружен и бенуар под галереей.  В  ложах  балкона  сидела
лишь полная дама, облокотившись на бархатный барьер.  Справа  и  слева  от
сцены,  между   высокими   колоннами,   еще   пустовали   литерные   ложи,
задрапированные занавесками с длинной бахромой. Белый с золотом зал и  его
светло-зеленая отделка потускнели, словно их заволокло светящейся пылью от
язычков пламени, дробившихся в хрустале большой люстры.
   — Ты получил литерную ложу для Люси? — спросил Гектор.
   — Получил, — ответил его товарищ, — хоть и не без труда…  Ну  да,  за
Люси беспокоиться нечего, уж она-то спозаранку не приедет!
   Фошри подавил легкую зевоту и, помолчав, прибавил:
   — Тебе везет, ведь ты еще не бывал на премьерах… «Златокудрая Венера»
будет гвоздем сезона. О ней говорят уже  полгода.  Ах,  милый  мой,  какая
музыка!.. Сколько огня! Борднав свое дело знает, он приберег эту  изюминку
для Выставки.
   Гектор благоговейно слушал, затем спросил:
   — А ты знаком с новой звездой, с Нана, которая играет Венеру?
   — Ну, вот! Опять! — воскликнул Фошри, разводя руками. — С  самого  утра
только и разговору, что о Нана! Я встретил сегодня человек двадцать  и  от
всех только и слышал: «Нана,  Нана».

Отрывок, характеризующий Нана (роман)

Пьер смотрел то вниз по полю, по которому в нынешнее утро разъездились повозки и верховые, то вдаль за реку, то на собачонку, притворявшуюся, что она не на шутку хочет укусить его, то на свои босые ноги, которые он с удовольствием переставлял в различные положения, пошевеливая грязными, толстыми, большими пальцами. И всякий раз, как он взглядывал на свои босые ноги, на лице его пробегала улыбка оживления и самодовольства. Вид этих босых ног напоминал ему все то, что он пережил и понял за это время, и воспоминание это было ему приятно. Погода уже несколько дней стояла тихая, ясная, с легкими заморозками по утрам – так называемое бабье лето. В воздухе, на солнце, было тепло, и тепло это с крепительной свежестью утреннего заморозка, еще чувствовавшегося в воздухе, было особенно приятно. На всем, и на дальних и на ближних предметах, лежал тот волшебно хрустальный блеск, который бывает только в эту пору осени. Вдалеке виднелись Воробьевы горы, с деревнею, церковью и большим белым домом. И оголенные деревья, и песок, и камни, и крыши домов, и зеленый шпиль церкви, и углы дальнего белого дома – все это неестественно отчетливо, тончайшими линиями вырезалось в прозрачном воздухе. Вблизи виднелись знакомые развалины полуобгорелого барского дома, занимаемого французами, с темно зелеными еще кустами сирени, росшими по ограде. И даже этот разваленный и загаженный дом, отталкивающий своим безобразием в пасмурную погоду, теперь, в ярком, неподвижном блеске, казался чем то успокоительно прекрасным. Французский капрал, по домашнему расстегнутый, в колпаке, с коротенькой трубкой в зубах, вышел из за угла балагана и, дружески подмигнув, подошел к Пьеру.

Замысел романа

По замыслу Золя, образ Нана должен был символизировать блестящую внешность и порочную изнанку Второй империи. В первоначальном плане романа говорилось: «Нана — разложение, идущее снизу, западня, которой правящие классы дают свободно раскинуться». Сам Золя, опиравшийся в своём творчестве на произведения Бальзака, опасался сходства своего романа с его «Кузиной Беттой» (1846).

Нана впервые появляется на последних страницах романа «Западня» (1877), где описывается её детство среди нищеты, поступление на работу в цветочную мастерскую и уход из дому.

Сам Золя в тексте романа сравнивает Нана с навозной мухой, которая своим прикосновением разлагает окружение. В конце романа, она умирает от оспы.

Эмиль Золя «Нана»

Создания света, создания тьмы (спасибо Roger Joseph Zelazny за точный образ)

Наверное самая скучная книга Эмиля Золя из всего ругон-маккарского цикла. По крайней мере первая её половина, которая читалась/слушалась с ощущением тягомотины и скуки — ну вот не нравятся мне все эти богатейшие по подробностям и деталям (тут кроме возгласа «Браво, Золя!» ничего не скажешь) смакования мыслечувств полубуржуев, откровения людей высшего и среднего света, и также всякие полусветские и недосветские изыски. Не нравятся сами люди и потому не нравятся ни мысли их, ни чувства, ни, тем более, самцовская суета вокруг течной суки.

А вот потом начались какие-то события, которые уже перевернули отношение к книге на плюс — и событийный ряд оживился, и характеры персонажей стали острее обозначаться и проявляться, да и сама королева полусвета/полутьмы Нана по мере своего взросления и вызревания стала более яркой и определённой — из простой уличной шлюхи постепенно превратилась в повелительницу всего самцовско-кобелиного населения Парижа, при этом с лёгкостью меняя в своей постели графа на любого уличного мужчину и обратно, не пренебрегая возможностью подзаработать простой уличной проституцией и при этом буквально выкачивая миллионы от своих богатых «пользователей».

Кстати сказать, наверное одним из таких поворотных моментов в восприятии романа стали главы с описанием скачек на ипподроме, где поневоле у читателя возникает отчётливая устойчивая ассоциация с жизнью самой Нана — ничем иным, как скачками её жизнь на тот момент не назовёшь.

И другим сильным моментом, найденный Золя и не раз подкрепляемый упоминаниями, стал образ несмываемой лужицы крови в гостинице у Нана после попытки самоубийства Жака — вот этот образ частичек крови, уносимых на обуви посетителями гостиницы и «гостями» Нана, образ того, что всё материальное благополучие Нана и её клиентов буквально выстроено на крови, конечно оставляет сильный след во впечатлении от романа.

А финал жизни Нана и всего романа, в общем-то, закономерный — загнанных лошадей, как известно, пристреливают, и потому Золя в конце романа «пристреливает» свою героиню, ибо некуда бежать ей дальше — всё, финиш перед глазами, линия жизни истончилась, клубок ариадны смотан до конца. И рефреном к этой смерти Нана стали возгласы воинствующей парижской толпы, орущей в патриотическом порыве «В Берлин! В Берлин!» и жаждущей крови и смерти в начавшейся франко-прусской войне…

Гомосексуальное образование

В Древней Греции существовала самая необычная модель образования из всех известных нам. Она называлась пайдейя (буквально «воспитание мальчиков»). Взрослый мужчина, никак не связанный родственными связями с юношей, должен был учить его арете, то есть добродетели, в том числе воинской. Обычно семьи отдавали юношу на обучение наставнику в двенадцать лет, в том же возрасте, когда девушек готовили к замужеству. Наставник обозначался словом эраст, а ученик — эромен.

Частотным видом сексуального контакта между эрастом и эроменом считались всевозможные ласки, которые подробно отражены в вазописном материале. Именно благодаря визуальным источникам мы можем установить, что для взрослых греческих мужчин бедра безбородых юношей являлись одной из самых эротически привлекательных частей тела.

Педерастия играла важную роль в воинских сообществах: некоторые из них — к примеру, знаменитые триста фиванцев — целиком состояли из гомосексуальных пар (правда, мальчиков среди них уже не было и разница в возрасте была не такой драматической) и оттого считались особенно доблестными и храбрыми.

Роль эраста была амбивалентной. С одной стороны, он должен был выступать в роли образца для подражания, альтруистического и высокоморального человека. Это обязывало эраста связывать себя с выбранным мальчиком (только одним!) духовной связью, чтобы приучить его к благодетельной жизни согласно платоновской теории эроса, и в этой роли дарить мальчику в важнейшие годы его развития животных (помимо всего прочего) — для укрепления как физических, так и моральных качеств.

С другой стороны, с позиции любовника у эраста был совершенно эгоистичный и неблагонравный в глазах общества умысел — сексуально удовлетворить себя. Или, как говорил Платон, с помощью любви к мальчикам продвинуться в собственном совершенстве. Стало быть, эрасты использовали эроменов для достижения высочайшего духовного и умственного познания через эротический экстаз.

Водоплавающие птицы

На неоднократно упоминавшейся ранее парижской котиле эраст передает эромену, помимо всего прочего, некую водоплавающую птицу. На других изображениях мы видим лебедя или гуся, которых мужчина дарит возлюбленному. Об этом ритуале писал даже знаменитый комедиограф Аристофан. В его «Птицах» пернатые говорят друг с другом:

Помимо гусей мальчикам дарили и лебедей. На килике из Балтимора изображено, как некий мальчик едет верхом на птице с длинной шеей, короткими лапами и большими крыльями, то есть на лебеде. Так изображен Гиацинт — эромен самого бога Аполлона, который, помимо всего прочего, считался богом мужской любви. Из античных источников мы знаем, что Аполлон дарил мальчику лебедей, на которых тот мог летать. Были ли лебеди романтизированы в древнегреческой культуре так же, как в сегодняшней? Или же их истребляли так же, как в сегодняшней Германии, где лебеди размножились настолько, что мешают природному равновесию? А следовательно, на них охотились — и лебедей тоже можно записать в отряд «дидактических» животных-подарков, сравнимых с петухами?

На коринфских алабастронах (вытянутых сосудах цилиндрической формы для хранения косметики) можно увидеть Артемиду Потния Терон («Владычицу зверей»). Богиня бесцеремонно держит лебедей за шеи, как обычно держат лишь диких зверей, пойманных на охоте. Древнегреческий писатель Афиней сообщает, что лебеди — изысканный деликатес. Мальчик на гидрии из Лувра уносит на плече из «кадра» лебедя — очевидно, он поймал его на охоте.

В вазописи лебеди часто использовались в качестве символов в военных или состязательных контекстах. На них сидят всадники, эти птицы часто появляются в узоре на рамках или на втором плане, как обычно львы или сфинксы. В качестве отдельного персонажа их изображают на киликах, при этом наружная отделка сосуда представляет спортивные или военные события. В вазописи, как и мертвые зайцы или лисы, лебеди могли выступать в качестве символов арете, воинской доблести. Однако при этом они изображались рядом с воинами еще и потому, что являлись символами смерти, то есть напрямую были связаны с войной и битвой.

Агрессия и эротика

Как мы уже поняли, в педерастическом контексте эрастов изображали охотниками, а эроменов добычей. Эромен постоянно уподоблялся ягненку или олененку, на которого «хищные» эрасты всеми средствами устраивали охоту. К примеру, у Платона в «Хармиде» эрасты сравниваются со львами:

В «Федре» Платон предостерегает:

Художественное своеобразие

Флобер так отзывался о романе «Нана»: «Характеры изумительно правдивы. Живые слова изобилуют; наконец, смерть Нана достойна Микеланджело!»

Эмиль Золя всегда стремился к точности и документальности. Он кропотливо собирал необходимые факты у людей, знакомых с жизнью полусвета, даже проник под видом рабочего в особняк куртизанки на бульваре Мальзерб. Также он был приглашён туда на ужин, который впоследствии описал в романе. Многие второстепенные персонажи были списаны с реальных людей, имели прототипов. Прототипом Нана была, возможно, парижская куртизанка Бланш Д’Антиньи.

Подробности жизни великосветских салонов не были известны Эмилю Золя, и он описал эпизод праздника у графа Мюффа с помощью Флобера. Золя долго и скрупулёзно собирал материал о театре, видел спектакль «Ниниш» в Варьете, а впоследствии описал его в начале романа. Был на скачках, исследовал анекдоты о похождениях знати и ввёл в роман собственные воспоминания об эпидемии оспы 1870 г.

Вот как Золя описывает принципы художественной организации «Нана»: «Я стремлюсь к человечности и простоте без всяких макиавеллистских осложнений.

Всё должно быть так, как в жизни».

Роман прочитывается как сатира благодаря символическим и аллегорическим образам.  Нана – золотая муха, заразившая трупным разложением всё общество. Её триумф на скачках – аллегория её победы над всеми слоями общества. Императрица аплодирует Нана и выигравшей лошади по кличке «Нана». Общество в романе подобно гниющему трупу обезображенной Нана в финале романа.

• «Нана», краткое содержание по главам романа Золя

• «Земля», анализ романа Золя

• «Земля», краткое содержание по главам романа Золя

• «Разгром», краткое содержание по главам романа Золя

• «Разгром», анализ романа Золя

• «Дамское счастье», краткое содержание по главам романа Золя

• «Дамское счастье», анализ романа Золя

• «Западня», художественный анализ романа Эмиля Золя

• «Западня», краткое содержание романа Эмиля Золя

• «Жерминаль», художественный анализ романа Эмиля Золя

• «Жерминаль», краткое содержание романа Эмиля Золя

• «Карьера Ругонов», краткое содержание

• «Карьера Ругонов», анализ романа Эмиля Золя, сочинение

• Анализ романа «Чрево Парижа» Эмиля Золя

• Краткое содержание романа «Чрево Парижа» Эмиля Золя

По произведению: «Нана»

По писателю: Золя Эмиль

Сюжет и композиция

Действие романа начинается в 1862 г. Уличная проститутка Нана переживает дебют в парижском театре Варьете. Она пользуется необыкновенным успехом, хотя играет отвратительно. Она не умеет ни петь, ни держаться на сцене. Зато Нана обладает пышным телом, красотой и роскошными рыжими волосами: «Канаворождённая Венера, Венера панелей, с кулаками, упёртыми в бока». От неё «исходил аромат самой жизни, извечной вечной силы». От неё шёл зов, её жесты будили желание.

Нана из уличной проститутки превращается в богатую содержанку. Никому она не может отказать. Так её любовниками становятся купец, банкир, аристократ, принц – и комический актёр, от которого она регулярно терпит побои.

«Нана стала шикарной женщиной, живущей на ренту с глупости и скотства мужчин, маркизой парижских панелей». Граф Мюффа купил ей особняк со всей обстановкой. Несмотря на то, что Нана содержат сразу несколько мужчин, а сама она неприхотлива в еде, денег ей постоянно не хватает. Её деньги и продукты воруют слуги, горничная – драгоценности и наряды.

Нана никому не отказывает, но ко всем равнодушна. Мужчины разоряются, кончают самоубийством, попадают в тюрьму за растраты. Кульминацией романа становится сцена унижений графа Мюффа. Нана заставляет его изображать лошадь и собаку, топтать и оплёвывать камергерскую форму. Это была её месть высшему обществу, впитанная с молоком матери.

К концу романа время бежит стремительнее. На многие месяцы Нана исчезла из Парижа, вернувшись будто бы из России, поехала к тётке к маленькому сыну Луи, неухоженному мальчику, заболевшему оспой. Она заразилась от него и в Гранд-отеле умерла. Никто из любовников не вошёл к ней. Зато бывшие соперницы с удовольствием отмечали болезненные изменения, видимые на трупе. Империя рушилась под возгласы: «На Берлин». Шёл 1870 год.